Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

Города он практически не знал, поскольку был тут всего раз, в далеком детстве, но вот причину появления запомнил хорошо. Громкое дело отца Гавриила, осужденного за причинение смерти по неосторожности своей жене, матери Гавриила. Они не поделили последнюю бутылку, и отец, в порыве гнева и пьяного угара, этой же бутылкой разбил ей голову. Возможно, он и не подозревал, чем может обернуться их очередная, казалось бы, обыкновенная ссора. Наверняка он не хотел, чтобы все случилось именно так, но как бы там ни было, благодаря этому делу калининградский прокурор пробился в Москву. Знакомство с Городом-Героем для Гавриила закончилось вместе с закрытием дела его отца, после чего его отправили обратно в Калининград на опекунство к тете, никогда особо не интересовавшейся тяжкой жизнью мальчика, а отца осудили на три года. Собственно, после этого, Гавриил никогда не встречался с отцом, и все попытки последнего как-то наладить контакты с сыном прекратились спустя какое-то время после полного игнорирования их Гавриилом.

Виктор плавно провел рукой по горизонту, а смотрел и вовсе куда-то за него, как будто показывал свои владения.

– Добро пожаловать, в мой мир, Гавриил, – совершенно неприветливо, но гордо произнес он, медленно направившись к своему столу.

Рассевшись в кресле, скрестив ноги и зачем-то поправив свой идеально ровный костюм, на котором так и не появилось складок, Виктор внимательно продолжал рассматривать Гавриила. Именно таким взглядом обычно смотрят на человека, когда заранее знают, как он может быть полезен, и немного выждав, вдруг начал:

– Ты, Гавриил, находишься в Российской государственной библиотеке.

И после этих слов Гавриил застыл в непонимании. До него натурально не доходило то, как Виктору удавалось скрываться здесь и оставаться незамеченным, а учитывая покои Виктора весьма внушительных размеров, которые не могли остаться вне внимания, каждая догадка вводила его в еще больший ступор. Гавриил никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что за столь долгое время никто так и не оказался здесь, даже случайным образом. И когда он задал Виктору этот, казалось бы, простейший вопрос, ответом послужила самодовольная улыбка, отдающая едва отличимой шалостью. В действительности, все оказалось несколько сложнее и одновременно проще. Каждый раз, когда дверь, ведущую в покои Виктора, должны были открыть, случались странности с трудом поддававшиеся объяснению. То ключ к двери не подходил, а подойдя, он намертво застревал в замочной скважине. Доходило даже до того, что дверь ломать пытались и в процессе, непременно, кто-нибудь калечился; то тяжелый инструмент рухнет на ногу, то еще приключится какая несуразица. А в те редкие моменты, когда дверь открыть все же удавалось, работники оказывались в пустой, но все же просторной комнате лишенной окон с довольно высокими потолками и комната эта непременно нуждалась в ремонте, который откладывали уже бесконечное множество раз, бесчисленное количество времени.

Вне всяких сомнений Виктора неимоверно забавляли эти маленькие шалости. А Гавриил со временем начал задаваться вопросом, что же все-таки было настоящим? – Стены, потрепанные временем и нуждающиеся в ремонте. Те самые, что каждый раз предстают перед взором обычных людей, или же те мрачные матово-черные, видимые Бессмертными. Впрочем, находясь сейчас перед Виктором, окруженный этими самыми черными стенами, он все более склонялся к последнему и исключительно потому, что к обычным людям он, вполне обоснованно, себя более относить не хотел.

– И я хочу, чтобы ты кое-что узнал и понял, – продолжал Виктор своим властным голосом. – Ты должен понимать частью чего становишься, за какую жизнь будешь бороться. Итак, – Виктор как-то по-царски вновь задрал подбородок, а брови его вопросительно изогнулись, – по-твоему, как появился человек?

Гавриил растерялся, он никак не ожидал подобного вопроса и поначалу замешкался, но вовремя вспомнив то немногое, что запомнил с детства, ответил:

– Эволюционировал из человекообразных обезьян, если не ошибаюсь.

Виктор еле заметно улыбнулся уголком рта, поскольку услышал одно из самых распространенных представлений о появлении Человека.

– Интересно, – начал он. – Тогда скажи мне, Гавриил, почему ныне живущие на Земле обезьяны не эволюционируют в человека?

Вопрос показался Гавриилу несколько странным, но не лишенным смысла.

– Возможно, им не понравился конечный результат, и они решили больше не повторять своих ошибок, – ответил Гавриил. Улыбка Виктора стала неестественно широкой, хотя сам смех и эмоцию он явно подавил. И только после того, как улыбка сменилась привычной маской безразличия и непоколебимости, Виктор в очередной раз окинул взглядом свои часы, а после, видимо решив, что времени достаточно, рассказал Гавриилу подлинную историю появления человека так кратко, как только мог, поскольку подробный рассказ мог занять многие месяцы, а то и годы.

Поверить в то, что жизнь каждого человека с самого рождения целиком и полностью основана на лжи, вымыслах и бесконечно искусной фантазии Бессмертных оказалось совсем не сложно, поскольку говорил Виктор как всегда весьма убедительно.

К своему удивлению, Гавриил открыл то, что человеческое существо – низшая степень развития Бессмертного, а точнее – его отклонение, деградация. Мутация, вызванная сложным устройством организма Бессмертных – продолжительная адаптация к условиям жизни на Земле. Отсюда и поразительные внешние сходства Человека и Бессмертного.

"Отступники" – именно так их называл Виктор. Заменяя слово "Человек" он всегда выбирал самые оскорбительные и унизительные выражения, а когда по случайности все же произносил его, то делал это с крайним отвращением в голосе, словно все человечество когда-то очень сильно оскорбило или подвело его.

Виктор поведал и о том, что еще до получения гордого названия Человек, каждый из них был Бессмертным, пока желание совладать с лучами солнечного света не сделало их Людьми, а так же Отступниками в глазах Виктора и тех, кто не отрекся от своей Бессмертной сущности, расы и истинной природы. Спустя сотни лет, вместе с адаптацией к солнечному свету, Отступники осознали, что продолжительность их жизни постепенно сократилась. От бесконечности до пары сотен лет, в лучшем случае. Их организм, привыкший к солнечному свету, изменился под влиянием множества факторов. Он начал вырабатывать яды усталости, вследствие чего им приходилось отдыхать, а чтобы как-то восстановить силы, организм требовал сна и питания, в то время как Бессмертный никогда не смыкает глаз, ему неведома усталость, чувство голода. Для восстановления сил Отступникам требовалось поглощать то, что давала им земля. Поначалу мысль о еде вызывала ужас. Хотя организм уже образовал в Отступниках все необходимые органы.

Это было лишь началом.

Следом, Отступников подвел иммунитет. Бессмертному не страшна ни одна болезнь, вирус или инфекция, а иммунитет человека, даже самого здорового, подвержен риску постоянно. Отступники начинали болеть, им нездоровилось, периодически их организм одолевала необъяснимая слабость, но, вопреки ожиданиям Виктора, ни один из них не пожелал вернуть былые силы и не обратился за помощью. Хотя в то время, Бессмертные считали процесс необратимым.

Позже Отступники осознали, что их жизненный цикл не позволит им существовать так долго, как хотелось бы. Они начали размножаться и вполне успешно, как заметил Виктор, ведь сейчас Человеческих особей насчитывается более семи миллиардов. Вопрос продолжения рода, по мнению Виктора, они решили весьма успешно, но совершенно забыли о его истории и пока Отступники радовались новым возможностям, и перспективам их будущей жизни на обретенной планете, Бессмертные создавали механизмы ее контроля.

Как только численность Отступников стала достаточно большой, Бессмертные не выдавая себя и своих истинных намерений, без особого труда вербовали некоторых из них и впоследствии их называли наймитами.

– Наш Трезубец работает более чем идеально, и ты стал его заложником в момент своего рождения, Гавриил, – заметил Виктор. – Вы рождаетесь связанные именем, которого не выбирали, религией, которую, возможно, не будете исповедовать. Лишь мнимая иллюзия свободы вселяет в вас ощущение выбора, последствия которого в конечном итоге всегда будут приводить только к неизбежной смерти и ни к чему более. Еще не одна сотня поколений, со слепой необходимостью, склонив головы, пройдут через Трезубец, – самодовольно заключил Виктор.

Трезубцем Виктор называл три механизма контроля и первым зубцом стал страх Отступников перед смертью. Наймиты создавали определенные группы, целью которых было сеять страх и хаос путем убийств, грабежей и разбоев. Эти группы, берущие свое начало с незапамятных времен, как прояснил Виктор, существуют и по сей день. Сейчас они известны миру как Коза Ностра, Якудза, Триада, а так же некоторые другие, менее известные криминальные группировки и картели.